Здесь 9 января в 22:00 будет опубликован вопрос Интернет-Квеста.
Чтобы понять как он будет выглядеть - тестовый вопрос:
Патрик Зюскинд "Парфюмер. История одного убийцы. Глава 13"
"Козловые мавританские кожи! Бальдини вспомнил. Несколько дней назад он сделал заказ у Грималя, тончайшая, мягчайшая лайка для бювара графа Шалимара, по пятнадцать франков кусок. Но теперь она ему, собственно говоря, ни к чему, можно было бы сэкономить деньги. С другой стороны, если он просто отошлет посыльного?.. Кто знает - это может произвести неблагоприятное впечатление, начнут болтать, распускать слухи: Бальдини, мол, стал ненадежен, у Бальдини больше нет заказов... А это нехорошо, нет, нет, такие вещи страшно сбивают продажную цену магазина. Лучше уж принять эту бесполезную персиковую кожу. Никто не должен раньше времени узнать, что Джузеппе Бальдини изменил свою сладкую жизнь."
Ответ, который нужно отправить личным сообщением судье БЕНДЕРУ., должен выглядеть так (скопировать кусочек текста и написать аромат, под ним спрятанный) : 1. мавританские кожи - Cuir Mauresque Serge Lutens 2. Шалимара - Shalimar Guerlain 3. персиковую кожу - Peau de Peche Keiko Mecheri 4. сладкую жизнь - Dolce Vita Christian Dior
Примечание: В тестовом вопросе слова, "спрятавшие" известные ароматы, выделены синим цветом. В настоящем вопросе Интернет-Квеста никакие слова выделяться не будут.
Добавлено (09 Январь 2015, 22:05) --------------------------------------------- Вопрос одиннадцатого тура Интернет-квеста "Парфея":
Патрик Зюскинд "Парфюмер. История одного убийцы. Глава 14"
"Казалось, Гренуй наобум хватал тот или иной флакон с ароматическим эликсиром, выдергивал из него стеклянную пробку, на секунду подносил содержимое к носу, а потом вытряхивал из одной, капал из другой, выплескивал из третьей бутылочки в воронку и так далее. К пипетке, пробирке, ложечке и мешалке - приспособлениям позволяющим парфюмеру овладеть сложным процессом смешивания Гренуй не прикоснулся ни разу. Он словно забавлялся, как божественное дитя, который хлюпает, шлепает и плескается, возясь с водой, травой и грязью, пряным перцем; стряпает ужасное варево, а потом заявляет, что это серебряный одеколон. Да, как ребенок, думал Бальдини, и выглядит прямо как ребенок, несмотря на узловатые руки, рябое, все в шрамах и оспинах, лицо и старческий нос картошкой. Он показался мне старше, чем он есть, а теперь он мне кажется младше; он словно двоится или троится, как те недоступные, непостижимые, капризные дети и мамы, которые вроде бы невинно думают только о себе, хотят все в мире деспотически подчинить и вполне могут сделать это, если не обуздать их манию величия, не применять к ним строжайших воспитательных мер и не приучать их к дисциплинированному существованию полноценных людей. Такой вот маленький фанатик гнездится в этом экстравагантном молодом человеке; с горящими глазами, он стоит у стола, забыв обо всем вокруг, явно не сознавая, что в мастерской есть что-то еще кроме него и этих флаконов, которые он с проворной неуклюжестью подносит к воронке, чтобы смешать свою идиотскую секретную смесь, а потом категорически утверждать - да еще и верить в это! - что он составил духи - изысканные, т.е. "Амур и Психея". В мерцающем свете свечей Бальдини видел, как цинично и самоуверенно действовал человек у стола, - и содрогался от омерзения! Таких, как этот, подумал он и на какое-то мгновение испытал ту же печаль, и отчаяние, и ярость, что и раньше, в сумерки, когда глядел на пылавший красным заревом город, - таких прежде не бывало; это совершенно новый экземпляр человеческой породы, он мог возникнуть только сейчас – в 1697 году, в эпоху расхлябанного, распущенного безвременья, где царит сладкая жизнь... Но его следует проучить, этого самонадеянного парня! Но когда? Вот пусть он окончит свое смехотворное представление, уж ему достанется на черный орех, он выползет отсюда на карачках, ничтожество этакое! Скандал! Нынче вообще ни с кем нельзя связываться, сколько кишит кругом смехотворной дряни! Бальдини был так занят своим возмущением и отвращением к эпохе безвременья, что не сразу сообразил, почему Гренуй вдруг заткнул все флаконы, вытащил воронку из смесителя, а саму бутыль схватил за горлышко, прикрыл ладонью левой руки и сильно встряхнул. Только когда бутыль несколько раз крутанулась в воздухе, а ее драгоценное содержимое рванулось как шампанское Брют из живота в горло и обратно, Бальдини исторг вопль гнева и ужаса: "Стой! - хрипло застонал он. - Хватит! Немедленно прекрати носиться как ветер Шерги! Баста! Немедленно поставь бутыль на стол и больше ничего не трогай, понятно? Больше ничего! Видно, я лишился рассудка, если вообще стал слушать твою дурацкую болтовню. Твоя манера обращаться с вещами, твоя грубость, твоя примитивная тупость показывают, что ты ничего не смыслишь, ты розовый варвар и невежа и к тому же паршивый наглый эгоист. Ты не в состоянии смешать лимонад, тебе нельзя доверить торговать лакричной водой, а ты лезешь в парфюмеры! Будь доволен, радуйся и благодари, если твой хозяин еще подпускает тебя к дубильному раствору для кожи белуги! И не смей, слышишь, никогда не смей переступать порог парфюмера!" Так говорил Бальдини. И пока он говорил, пространство вокруг него наполнилось ароматом "Амура и Психеи". В аромате есть убедительность, которая сильнее слов, очевидности, чувства и воли? Конечно, да! Убедительность аромата неопровержима, необорима, она входит в нас подобно тому, как входит в наши легкие воздух, которым мы дышим, она наполняет, заполняет нас до отказа как амбровый кальян, против нее нет средства. Гренуй отставил бутыль, снял с горлышка руку, мокрую от духов, и вытер ее о подол своей куртки. Один, два шага назад, неуклюжий поклон всем телом под градом назиданий Бальдини достаточно всколыхнули воздух, чтобы распространить только что созданный аромат. Хотя Бальдинини еще бушевал, и сетовал, и бранился, с каждым вдохом его выставленное напоказ бешенство находило все меньше пищи в глубине его души. Он догадывался, что побежден, отчего финал его речи смог лишь взвинтиться до пустопорожнего пафоса. И когда он умолк, он довольно долго молчал, и ему уже больше не понадобилось замечание Гренуя: "Готово". Он и так это знал. Но несмотря на это, хотя его со всех сторон окатывал абсолютно неотразимый пряный запах "Амура и Психеи", он подошел к старому дубовому столу, чтобы взять пробу. Вытащил из кармана сюртука, из левого, свежий бежевый кружевной платок, на котором были вышиты русские узоры, расправил его и смочил несколькими каплями, которые высосал длинной пипеткой из смесителя. Помахав платочком в протянутой руке, дабы его проветрить, он затем привычным изящным жестом провел им у себя под носом, втягивая аромат как опиум. Во время длинного, производимого толчками выдоха он вынужден был присесть, на табурет. Еще минуту назад его лицо было багровым от бешенства - теперь он вдруг побледнел как белый свет. - Невероятно, - тихо пробормотал он, - ей-богу невероятно. - Он снова и снова прижимал благоухающий платочек к носу, и принюхивался, и качал головой, и бормотал: "Невероятные пачули". Это были не "Венера и Амур", а без всякого сомнения "Амур и Психея", ненавистно гениальная смесь ароматов, скопированная с такой точностью, что и сам Пелисье не смог бы отличить ее от своего продукта. "Невероятно...""
Казалось, Гренуй наобум хватал тот или иной флакон с ароматическим эликсиром, выдергивал из него стеклянную пробку, на секунду подносил содержимое к носу, а потом вытряхивал из одной, капал из другой, выплескивал из третьей бутылочки в воронку и так далее. К пипетке, пробирке, ложечке и мешалке - приспособлениям, позволяющим парфюмеру овладеть сложным процессом смешивания Гренуй не прикоснулся ни разу. Он словно забавлялся, как божественное дитя, который хлюпает, шлепает и плескается, возясь с водой, травой и грязью, жгучим перцем; стряпает ужасное варево, а потом заявляет, что это серебряный одеколон. Да, как ребенок, думал Бальдини, и выглядит прямо как ребенок, несмотря на узловатые руки, рябое, все в шрамах и оспинах, лицо и старческий нос картошкой. Он показался мне старше, чем он есть, а теперь он мне кажется младше; он словно двоится или троится, как те недоступные, непостижимые, капризные дети и мамы, которые вроде бы невинно думают только о себе, хотят все в мире деспотически подчинить и вполне могут сделать это, если не обуздать их манию величия, не применять к ним строжайших воспитательных мер и не приучать их к дисциплинированному существованию полноценных людей. Такой вот маленький фанатик гнездится в этом экстравагантном молодом человеке; с горящими глазами, он стоит у стола, забыв обо всем вокруг, явно не сознавая, что в мастерской есть что-то еще кроме него и этих флаконов, которые он с проворной неуклюжестью подносит к воронке, чтобы смешать свою идиотскую секретную смесь, а потом категорически утверждать - да еще и верить в это! - что он составил духи - изысканные, т.е. "Амур и Психея". В мерцающем свете свечей Бальдини видел, как цинично и самоуверенно действовал человек у стола, - и содрогался от омерзения! Таких, как этот, подумал он и на какое-то мгновение испытал ту же печаль, и отчаяние, и ярость, что и раньше, в сумерки, когда глядел на пылавший красным заревом город, - таких прежде не бывало; это совершенно новый экземпляр человеческой породы, он мог возникнуть только сейчас – в 1697 году, в эпоху расхлябанного, распущенного безвременья, где царит сладкая жизнь... Но его следует проучить, этого самонадеянного парня! Но когда? Вот пусть он окончит свое смехотворное представление, уж ему достанется на черный орех, он выползет отсюда на карачках, ничтожество этакое! Скандал! Нынче вообще ни с кем нельзя связываться, сколько кишит кругом смехотворной дряни! Бальдини был так занят своим возмущением и отвращением к эпохе безвременья, что не сразу сообразил, почему Гренуй вдруг заткнул все флаконы, вытащил воронку из смесителя, а саму бутыль схватил за горлышко, прикрыл ладонью левой руки и сильно встряхнул. Только когда бутыль несколько раз крутанулась в воздухе, а ее драгоценное содержимое рванулось как шампанское Брют из живота в горло и обратно, Бальдини исторг вопль гнева и ужаса: "Стой! - хрипло застонал он. - Хватит! Немедленно прекрати носиться как ветер Шерги! Баста! Немедленно поставь бутыль на стол и больше ничего не трогай, понятно? Больше ничего! Видно, я лишился рассудка, если вообще стал слушать твою дурацкую болтовню. Твоя манера обращаться с вещами, твоя грубость, твоя примитивная тупость показывают, что ты ничего не смыслишь, ты розовый варвар и невежа и к тому же паршивый наглый эгоист. Ты не в состоянии смешать лимонад, тебе нельзя доверить торговать лакричной водой, а ты лезешь в парфюмеры! Будь доволен, радуйся и благодари, если твой хозяин еще подпускает тебя к дубильному раствору для кожи белуги! И не смей, слышишь, никогда не смей переступать порог парфюмера!" Так говорил Бальдини. И пока он говорил, пространство вокруг него наполнилось ароматом "Амура и Психеи". В аромате есть убедительность, которая сильнее слов, очевидности, чувства и воли? Конечно, да! Убедительность аромата неопровержима, необорима, она входит в нас подобно тому, как входит в наши легкие воздух, которым мы дышим, она наполняет, заполняет нас до отказа как амбровый кальян, против нее нет средства. Гренуй отставил бутыль, снял с горлышка руку, мокрую от духов, и вытер ее о подол своей куртки. Один, два шага назад, неуклюжий поклон всем телом под градом назиданий Бальдини достаточно всколыхнули воздух, чтобы распространить только что созданный аромат. Хотя Бальдинини еще бушевал, и сетовал, и бранился, с каждым вдохом его выставленное напоказ бешенство находило все меньше пищи в глубине его души. Он догадывался, что побежден, отчего финал его речи смог лишь взвинтиться до пустопорожнего пафоса. И когда он умолк, он довольно долго молчал, и ему уже больше не понадобилось замечание Гренуя: "Готово". Он и так это знал. Но несмотря на это, хотя его со всех сторон окатывал абсолютно неотразимый пряный запах "Амура и Психеи", он подошел к старому дубовому столу, чтобы взять пробу. Вытащил из кармана сюртука, из левого, свежий бежевый кружевной платок, на котором были вышиты русские узоры, расправил его и смочил несколькими каплями, которые высосал длинной пипеткой из смесителя. Помахав платочком в протянутой руке, дабы его проветрить, он затем привычным изящным жестом провел им у себя под носом, втягивая аромат как опиум. Во время длинного, производимого толчками выдоха он вынужден был присесть, на табурет. Еще минуту назад его лицо было багровым от бешенства - теперь он вдруг побледнел как белый свет. - Невероятно, - тихо пробормотал он, - ей-богу невероятно. - Он снова и снова прижимал благоухающий платочек к носу, и принюхивался, и качал головой, и бормотал: "Невероятные пачули". Это были не "Венера и Амур", а без всякого сомнения "Амур и Психея", ненавистно гениальная смесь ароматов, скопированная с такой точностью, что и сам Пелисье не смог бы отличит ее от своего продукта. "Невероятно..."
Ответы: 1. ароматическим эликсиром - Aromatics Elixir Clinique 2. божественное дитя - Divin`Enfant Etat Libre d`Orange 3. жгучим перцем - Piment Brulant L`Artisan Parfumeur 4. серебряный одеколон - Silver Cologne Amouage 5. дети и мамы - Petits et Mamans Bvlgari 6. экстравагантном молодом человеке - Jeune Homme Extravagante Maitre Parfumeur et Gantier 7. секретную смесь - Secret Melange Maitre Parfumeur et Gantier 8. изысканные - Raffinee Houbigant 9. сумерки - Demi-Jour Houbigant (L'Heure Bleue Guerlain) 10. 1697 - 1697 Frapin 11. сладкая жизнь - Dolce Vita Christian Dior 12. когда? - Quand? Jovoy Paris 13. черный орех - Black Walnut Banana Republic 14. Скандал - Fracas Robert Piguet (Scandal Roja Dove) 15. Гренуй - Grenouille Parfums et Senteurs du Pays Basque 16. шампанское Брют - Champagne Brut Demeter Fragrance 17. ветер Шерги - Chergui Serge Lutens 18. розовый варвар - Rose Barbare Guerlain 19. эгоист - Egoiste Chanel 20. лакричной водой - Eau de Reglisse Liquorice by Caron 21. кожи белуги - Cuir Beluga Guerlain 22. Конечно, да! - Mais Oui Bourjois 23. амбровый кальян - Ambre Narguile Hermes 24. Бальдинини - Baldinini Baldinini 25. абсолютно неотразимый - Absolutely Irresistible Givenchy 26. бежевый - Beige Chanel 27. русские узоры - Russkie Uzori (Russian Patterns) Русские Узоры Novaya Zarya 28. опиум - Opium Yves Saint Laurent 29. белый свет - Lumiere Blanche Olfactive Studio 30. благоухающий - El Attarine Serge Lutens 31. Невероятные пачули - L'Incroyable Patchouli Reminiscence 32. Венера и Амур - Venus & Cupid DSH Perfumes
Сообщение отредактировал ostrovski - Суббота, 10 Января 2015, 00:39
